|
Вот только обсуждать на вопросы с Хряком… М да. Озабоченно шаркая шлепанцами по плиточному полу, Кутузов прошел в комнату отдыха. Здесь, как и в бассейной, на были отделаны специально привезенным из Крыма известняком, только в бассейной известняк был бледно розовый, а здесь коричневато желтый, более теплого оттенка. Хряк сидел за накрытым столом, и, конечно же, на коленях у него, как куры на насесте, примостились бабы. Точнее, это две сидели на коленях, по одной на каждом, а вот на чем сидела третья… Кутузов математике поморщился.
Хряка в этом деле только, народ дай ответы на егэ по математике по до утра потом не закончишь… Хряк разочарованно закряхтел и прогнал девок, глядя при этом на Кутузова с легкой укоризной. Подобрав со скамьи упавшую простыню, он завернулся в нее, с недовольным видом закурил и сказал: – Ну и нахрена ты всю малину изгадил? Подождать не мог, пока кончу? Обижаешь ты меня, Санек, честное слово. Поговорить надо, а ты как маленький. Вместо ответа Кутузов отсалютовал своей народ Они выпили, дайте Кутузов сел, прочно утвердившись за столом. на приятно холодила ягодицы сквозь простыню. Он тоже закурил, бросил в рот виноградину, пожевал, сглотнул и только после этого начал говорить. Жмурики эти, а теперь еще этот по с его бабой… Последнее это дело – заложников держать. Я, когда к даче подъезжаю, весь прямо трясусь – а вдруг там мусора? Ты бы с нашим Сеней повозился, как я с ним вожусь. С этим козлом час проведешь, потом месяц интенсивной терапии нужен, а ты говоришь – бабы… Только ими и спасаюсь. Ну скажи, на кой хер народ нам сдался, Франкенштейн этот недорезанный? Неужели нормальных быков мало? Как всегда, когда речь заходила о делах, он не мог говорить ни о чем, кроме Сени: какой Сеня псих, какая он свинья, как он опасен и как он, Хряк, не может его, Сеню, терпеть.
|
