|
Бык наблюдал за егэ демо развалившись в кресле, и курил, стряхивая пепел прямо на пол. То, что от тебя останется, бросим в залив, а твоего мужа тоже замочим. Он, конечно, мужик крепкий, но, пуле это все равно. Ты, главное, не волнуйся. Муженек твой станет шелковым, как только узнает, что ты у нас. И не думай, что я тебя просто пугаю. Ты ведь все равно сделаешь то, о чем мы тебя просим. Ирина отвернулась, упрямо сжав губы. Она чувствовала, что Бык прав, и боялась, что он прочтет это в ее взгляде. Люська вдруг протяжно вздохнула и пошла к выходу. Лучше уж я на метро поеду, чем на это смотреть. Стало слышно, как она там гремит чайником, чиркает спичками, разжигая плиту. Бык проводил ее тяжелым пристальным взглядом, вынул из внутреннего кармана куртки мобильник и положил его на колено. Надеюсь, он узнает тебя и так, а если даже не узнает, то все равно станет сомневаться и, сделает, как ему велят. Она все еще не могла до конца поверить в реальность происходящего и надеялась, что вот вот проснется и обнаружит, что весь этот кошмар приснился ей только потому, что она уснула где нибудь за столом в неудобной позе. Давай, Урюк, ты же хотел развлечься.
Ирина боролась отчаянно, но двое мужчин русский егэ демо труда русский с ней, повалив на пол. Сипатый коленями придавил к полу ее руки, ничуть не обеспокоенный тем, что причиняет ей сильную боль. Бык сорвал с журнального столика салфетку, бросил ее Сипатому, и тот грубо затолкал ее в рот Ирине почти до самого горла. Ирина мычала, пытаясь вытолкнуть салфетку, и яростно извивалась всем телом, расширенными от демо глазами глядя в маячивший перед лицом туго обтянутый выношенными джинсами широкий зад Сипатого. Холодные, твердые пальцы больно схватили ее за бедра чуть повыше коленей и с непреодолимой силой развели ноги в стороны. Сипатый убрался куда то в сторону, напоследок испортив воздух. Теперь Ирина русский видеть происходящее, но от этого было мало толку: в глазах все дрожало и расплывалось от слез. Она сморгнула, слезы двумя теплыми дорожками стекли по щекам, и она увидела маячившее где то далеко, в недосягаемой высоте заинтересованно склоненное тяжелое лицо Быка. Потом в поле ее зрения появился сотовый телефон. Руки Урюка немедленно передвинулись выше на ее бедрах, сжимаясь и разжимаясь, словно месили тесто. Лицо Ирины жалко сморщилось в беззвучном плаче. Бык, наклонившись, брезгливо, двумя пальцами вытащил шершавую льняную салфетку у нее изо рта. Ирина приподнялась на локтях, повернула голову влево, и ее стошнило.
|
