|
Выпуклый лоб, широко открытые егэ всемирная история . история егэ еще живым, осмысленным. Но глаза не блестят, как в темноте у живого человека. Продолжая на всякий случай массаж, Забродов пригляделся к шее. На этот раз преступник не пытался ничего скрыть: вот они, следы пальцев. Да и голова как-то странно повернута. Значит нет никакой надежды. Смерть мужчины не противна природе. Настоящий мужчина затем и появляется на свет, чтобы рисковать жизнью во имя чего-то. Даже женские слезы трудно видеть. А тут бездыханное тело, капли речной воды, стекающие одна за другой с переносицы, с выпуклого лба. Резко обернувшись, Забродов увидел у себя за спиной Фалько и бородатого оператора с отвисшей челюстью и отключенной видеокамерой.
Взял ее безвольную руку и отпустил, непроизвольно изменив положение, уложив егэ всемирная история . В одну секунду вспомнился последний разговор со Светой. Она была в отчаянье, но злости не было ни капли. Разве только злость на собственное невезение. Да и не со злости, не в отместку за что-то убили Зину. Иначе он обо всем догадается по вашему виду. Не желая терять времени, Забродов двинулся к лесной поляне в обход. По прямой до языческого идола метров пятьдесят. Но человек в черной майке без рукавов уже вытянул себя за шиворот. Недаром он скармливал себе когда-то всякую химию, воспитывая у мозга способность противостоять дурману. Теперь дотянулся, наконец, до нужной кнопки внутри себя, произвел перезапуск. С каким наслаждением, наверное, Ладейников играл свою положительную роль. Он слышал, как Забродов интересовался Зиной, видел, как тот направился к берегу. Сейчас преступник сконцентрировался и готов допустить прозорливость инструктора. Даже среди бела дня по бетонному взлетному полю Забродов сумел бы подползти незамеченным куда угодно. Что уж говорить о хвойном лесе, о полуночной темноте за пределами освещенного пятачка с игроками. Все кроме Ладейникова находились на месте. Обиженная Вероника сметала в кучу сосновой веткой бараньи косточки, Ольга расчесывала свои платиновые волосы. Диана подкинула новых сучьев в костер, и старая сухая хвоя затрещала, разом вспыхнув. Костя, смеясь рассказывал анекдот осоловевшему Леше Барабанову. Рифат по-прежнему постукивал по донышку пустой миски, но уже в замедленном темпе. Всех, кроме одного, самого крутого. Двое ассистентов убирали с поляны осветительные приборы, операторы, собравшись в кучку, перекуривали. Где, черт возьми, Ладейников? Не время взвешивать "за" и "против".
|
