|
Теперь их оставалось только двое: тип с монтировкой, у варианты были страшно разодраны об асфальт руки и лицо, приближался справа, бережно придерживая рукой ушибленную мошонку, а бывший "живой щит", держа подобранный с земли кастет в левой руке, подкрадывался слева, целясь зайти за спину. Правая рука безжизненно свисала вдоль его тела. Она не была сломана или хотя бы вывихнута, но наверняка сильно болела. Капитан полагал, что болеть она будет еще долго. Трое остальных были выведены из строя всерьез и надолго. Из егэ троих только Смык оставался в сознании. Он отполз в сторонку и, прислонившись к стене дома, баюкал сломанную по скрипя зубами от боли и бессильной ярости. Вдобавок ему было страшно: простенькое, незатейливое дело, порученное Кутузовым, обернулось вдруг бойней почище тех, что три раза в неделю происходили на арене "Олимпии". Смык попытался встать, надо было линять отсюда, егэ не стало совсем поздно.
Кроме всего фипи варианты егэ по математике , он варианты понимал, по по егэ до сих пор не замели легавые. В двух шагах отсюда шумел Литейный, горели огни реклам, шурша покрышками по асфальту, проносились лаково сверкающие иномарки, звучали голоса и смех прохожих, а здесь, в этой провонявшей сырой штукатуркой каменной щели происходило форменное убийство. Собственно, именно за этим они сюда и приехали, но кто же знал, что убивать будут не они, а их! Такой расклад Смыка совершенно не устраивал. Не совсем понимая, что делает. Смык на заднице пополз вдоль стены, помогая себе здоровой рукой и стараясь не стонать от чудовищной боли, дравшей на куски правую руку. Когда он смотрел на эту руку, нелепо и страшно вывернутую в обратную сторону в локтевом суставе, ему хотелось разреветься в голос, как ребенку, от боли и обиды. Запасной выход клуба все еще был приоткрыт, и Смык инстинктивно заполз в эту щель, забился в нее, как таракан, увернувшийся от просвистевшего в миллиметре несущего смерть веника. Когда закрывшаяся дверь отгородила его от побоища, к нему отчасти вернулась способность соображать. Этот бесноватый, который сломал ему руку, как сухую ветку, и сейчас доламывал Красного и Пирога, наверняка захочет вернуться и спросить у Моряка, откуда под дверью взялась засада. На Моряка плевать, но вот если этот козел, возвращаясь, обнаружит в коридоре его. Смыка… Ни о каком сопротивлении не могло быть и речи: после краткого знакомства с Французовым у Смыка осталось ощущение как от столкновения с трамваем.
|
